Он ушел. Она осталась одна. Бледная, изнеможденная, с горящими, как у кошки, глазами, с высохшими губами, она скорее упала, чем
уселась на скамейку. Долго, очень долго она сидела без движения, без мыслей. Глаза ее мало-помалу теряли свой блеск; руки опустились; головка ее медленно наклонялась все ниже и ниже.
— Вишь ты, кому не спится-то! — говорила шепотом мне навстречу шаловливая Прасковья, пощипывая тонкий лен левой рукой и далеко отводя правою крутящееся веретено. Невзирая на такую ироническую встречу, я каждый раз
усаживался на скамейке подле Прасковьи и натягивал через приподнятые колени рубашку, образуя как бы палатку вокруг своего тела. Затем начиналась вполголоса неотвязная просьба: «Прасковья, скажи сказочку».
Мне показалось, что она с легким усилием выдернула свою руку из-под руки Урманова и пошла со мной по тропинке, ловко перепрыгивая с кочки на кочку. Подобрав юбки, она ловко и твердо прошла по дощечке,
уселась на скамейку, размотала удочку и быстро закинула лесу.
Пройдя раза два по главной аллее, я сел рядом на скамейку с одним господином из Ярославля, тоже дачным жителем, который был мне несколько знаком и которого прозвали в Сокольниках воздушным, не потому, чтобы в наружности его было что-нибудь воздушное, — нисколько: он был мужчина плотный и коренастый, а потому, что он, какая бы ни была погода, целые дни был на воздухе: часов в пять утра он пил уж чай в беседке, до обеда переходил со скамейки на скамейку, развлекая себя или чтением «Северной пчелы» [«Северная пчела» — газета, с 1825 года издававшаяся реакционными писателями Ф.Булгариным и Н.Гречем.], к которой чувствовал особенную симпатию, или просто оставался в созерцательном положении, обедал тоже на воздухе, а после обеда ложился где-нибудь в тени на ковре, а часов в семь опять
усаживался на скамейку и наблюдал гуляющих.
Неточные совпадения
Он поворотил назад и прямо по дороге, по которой проходил вчера с Епанчиными в воксал, дошел до зеленой
скамейки, назначенной ему для свидания,
уселся на ней и вдруг громко рассмеялся, от чего тотчас же пришел в чрезвычайное негодование.
Вышел он
на улицу, снял шапку, трижды перекрестился
на церковь, что стояла середь базарной площади, и, широко, во весь рот зевнувши,
уселся на приворотной
скамейке.
Мавлютке принесли
скамейку,
на которой он с трудом
уселся; ему подали чаю, и он выпил множество чашек.
Расставшись с теткой, она отказалась от ужина, вышла в парк и спустилась к реке. Была тихая, светлая лунная ночь.
Усевшись на одну из
скамеек, устроенных
на берегу, она стала пристально смотреть
на гладкую водяную поверхность и задумалась.
Сад отделялся невысокой деревянной решеткой, и невдалеке была небольшая
скамейка,
на которой Егор Егорыч
уселся и еще более погрузился в свои невеселые мысли.
Павел, по необходимости,
уселся на довольно отдаленной дерновой
скамейке; тихая печаль начала снедать его душу.
Когда они
уселись наконец
на деревянные
скамейки, Павел сейчас понял, где эти ложи, кресла, занавес.
Они все трое возвратились к
скамейке и
уселись на нее.
Уселись на улице
на первую подвернувшуюся
скамейку у ворот. Распили бутылочки. Сильно опьянели. Слюшкин и Буераков пошли домой. А Спирька и Юрка, обнявшись, долго еще бродили по лесу за аптекой. Шли шатаясь, держали в зубах папиросы и сыпали огонь
на пальто. Спирька говорил...
На мельнице бабушке принесли
скамейку, и она
уселась в тени мельничного амбара, неподалеку от кауза, около которого удили ее меньшие дочери, а старшая, Елизавета Степановна, сколько из угождения к отцу, столько и по собственному расположению к хозяйству, пошла с Степаном Михайловичем осматривать мельницу и толчею.
Я увлекла Андро в дальний угол зала, усадила
на одну из деревянных
скамеек, сама
уселась подле и принялась расспрашивать гостя — про Керима, обоих дедушек, Гуль-Гуль… про всех, всех…
Мы были в конце аллеи и
уселись в тени
на скамейке. В другом конце дорожки генерал с дочерью повернули обратно, и опять пятна света мелькали
на серой тужурке генерала и
на светлой дамской фигуре… Они тихо приближались к нашему концу.
Особенно хорошо было летом, когда под вечер деятельность фабрики останавливалась, шум умолкал, рабочий люд расходился, оставались только женщины, служившие у хозяев. Утомленные работой и дневным жаром, женщины спускались
на плот,
усаживались по
скамейкам, и начиналась
на досуге нескончаемая болтовня, приправляемая прибаутками и смехом.
Уселись на длинной
скамейке около площадки.
Василий Петрович влез в коляску,
уселся рядом с Кудряшовым, и коляска покатилась, дребезжа и подскакивая по мостовой. Василий Петрович сидел
на мягких подушках и, покачиваясь, улыбался. «Что за притча! — думал он. — Давно ли Кудряшов был беднейшим студентом, а теперь — коляска!» Кудряшов, положив вытянутые ноги
на переднюю
скамейку, молчал и курил сигару. Через пять минут экипаж остановился.